O Sapientia æterna!

1/15/2018, No Comment

Из «Книги Любви» блаженного Генриха Сузо, Глава1, 1-2.

О, Вековечная Премудрость, Ты – отблеск и эманация сущности Отца, который из ничего сотворил все. Поскольку Ты хотел отвергнутого человека вернуть к радостям рая, а путь ему указать примером собственной жизни, Ты решил сойти в эту долину слез и как кроткий агнец принести себя в жертву Отцу как полное воздаяние и ради его исправления.

Открой мое сердце своей дражайшей Кровью, чтобы я мог очами чистой веры неустанно всматриваться в Тебя, Царь над царями и Господь над господствующими. Сложи всю мою жажду в Твоих ранах, а всю мудрость в Твоих шрамах, чтобы я с этих пор возрастал только в Тебе, в Твоей смерти, истинная Книга любви, и умирал для всего преходящего и чтобы ныне я, но не я, а Ты во мне, а я в Тебе пребывал во веки, соединенный с Тобой крепким узлом любви.

Опасность иллюзии в духовных утешениях

1/11/2018, No Comment

Из книги «Диалог о Божьем Провидении или книга Божественного Учения» св. Екатерины Сиенской, Учение о истине, CVI.

Вот Я закончил, дражайшая дочерь, объяснять то, что необходимо для сохранения и возрастания совершенства твоей души.

Теперь объясню тебе, как ты того желала, знамение, которое Я даю душе, чтобы она могла распознать, когда её посещают видения или другие духовные утешения, происходит ли это посещение от Меня, или нет. Знамением моего присутствия является радость, которую Я оставляю в душе после моего посещения и голод добродетели, особенно истинного смирения, соединенного с огнем божественной любви.

Ты спрашивала Меня, может ли в эту радость прокрасться иллюзия, ибо, если это так, ты бы предпочитала быть осторожной и держаться знамения добродетели, которая не может обманывать. Поэтому Я скажу тебе, какая иллюзия может войти в игру, и как ты можешь распознать, является ли эта духовная радость истинной, или нет.

Вот как можно поддаться иллюзии. Знай, что разумное творение, которое любит какое-либо благо или его жаждет, чувствует радость, когда его получит. Чем больше любит это благо, которое имеет, тем меньше видит его, тем меньше старается разумно изучить его. Наполняется радостью из-за этого утешения и эта радость владения тем, что любишь, не позволяет ему судить об этой вещи; оно не заботится о том, чтобы отдать себе отчет в том, чего эта вещь стоит. То же самое происходит с теми, кто любит и жаждет духовных утешений, жаждет иметь видения и предпочитает сладости утешений, чем Меня, как Я тебе уже говорил, рассказывая о тех, которые все еще пребывают в несовершенном состоянии и которые более обращают внимание на дар утешений, полученных от меня – подателя, чем на мою любовь – причину моих даров.

Франциск и Доминик

1/08/2018, No Comment

Из книги Г. К. Честертона, «Святой Фома Аквинский», Глава I, О двух нищих братьях, e.

Святой Франциск и святой Доминик стоят в истории рядом, потому что они делали одно дело; однако мы разделяем их самым странным образом. Там, у себя, они – Небесные Близнецы, от которых льется один и тот же свет. Порою кажется, что у них - единое сияние; что их священная нищета - два рыцаря на одном коне. В нашем предании они похожи не больше, чем святой Георгий и дракон. Доминик для нас - палач, завинчивающий испанский сапог, Франциск - добряк, плачущий над мышеловкой. Нам, англичанам, имя Франциска кажется прекрасным, как цветок, и мы не удивляемся, что так звался Фрэнсис Томсон. Назвать ребенка Домиником - почти то же самое, что назвать его Торквемадой.

Здесь что-то не так. Правильно ли, что те, кто были союзниками дома, стали врагами на чужбине? Во всех других случаях ошибка была бы явной. Всякий, кто знает хоть немного о Доминике, знает, что он - миссионер, а не преследователь, что дар его - четки, а не дыба и дело его бессмысленно, если бы он не обращал людей. Да, он верил, что мирским оружием можно решать религиозную распрю. Верили в это очень многие, даже Фридрих II, не веривший больше ни во что. А те, кто в это не верит, наперечет. Считают, он положил начало сожжению еретиков. Не знаю; но он, конечно, полагал, что должен их преследовать.

Говорить, что Доминик только это и делал, все равно что обвинять отца Мэтью, излечившего словом тысячи пьяниц, за то, что принятый благодаря ему закон дает полисмену возможность задержать пьяного на улице. Главное в Доминике - дар обращения, а не дар насилия, а разница между ним и Франциском, никого из них не умаляющая, в том, что он обращал еретиков, а Франциск, чье дело как бы тоньше, обращал обыкновенных людей.

Горе указывает путь к свету

1/04/2018, No Comment

Проповедь Иоганна Таулера.

И вошедши в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и падши поклонились Ему; и, открывши сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну (Мф. 2, 11).

Из трех даров, которые принесли Младенцу волхвы, поговорим лишь о двух, и прежде всего о смирне: она горька и олицетворяет страдание, которое служит тому, чтобы отрывался человек от радостей мира и находил Бога.

Как ни сладко удовольствие, когда она есть, все становится горьким. Чтобы выдержать ее, надобен великий и упорный дух. Ибо чем больше удовольствие, тем горше кажется смирна страдания.

Кто-нибудь возразит: «Как же обходиться без удовлетворения своих естественных потребностей, покуда человек живет в мире? Я голоден — поэтому я ем, меня мучит жажда — и я пью. Я устал — и иду спать. Я замерз — и греюсь. Невозможно, чтобы это сделалось мне горьким, это же соответствует моей природе».

Завещание (продолжение)

12/28/2017, No Comment

Из книги Писем блаженного Генриха Сузо, Письмо 28b.

Жил некогда человек, который испытывал радость и наслаждение в любовном, постоянном присутствии Бога, а поскольку – как ему казалось, он был освобожден от всего тварного, думал так:

- Чему ты так радуешься, сердце мое?

Разум ответил ему:

- На земле нет ничего, что бы меня радовало. Моя радость проистекает из того, что Бог столь благ, столь близок к страждущим и так укрыт в чудесных вещах. Более того, радуюсь тому, что милейшее, вековечное Благо – мой Друг, и я возлагаю в Нем всю мою надежду.

Вот что тогда пришло в его голову – вы же, мои дорогие, думайте так же и говорите: «О, моя дражайшая Любовь, прекрасная Вековечная Премудрость, сколь же чистой радостью наполняется мое истосковавшееся сердце, когда я думаю о Тебе, моем Друге, Ты же благоволишь равнять меня со своими избранными друзьями и вести меня путем своих возлюбленных! А ведь я недостоин, чтобы Ты думал о таком как я несчастном. О, непостижимое, вековечное Благо, милосердный Боже, верный Отче, разве я обрел пред Тобою благодать, могу ли я ныне просить Твоей милости, благости, верности и нежного, сладостного с Тобой общения? Посему убивай меня, Господи, мучай меня, избранный из всех, единственный Жених моего сердца, не щади для меня на этой земле никакого пренебрежения, ни одного унижения. Дай и соделай все, что решишь, сотвори все, что захочешь! Господи, если бы я был наилучшим, милейшим человеком на земле, не испытующим никакого недостатка во временном достоинстве, все бы это из любви к Тебе должно бы было увянуть. А если бы так случилось, тогда бы я хотел, чтобы природная, цветущая краса тысячи иных людей исчезла в моем сердце и теле, ради славы Твоего благородного Тела, которое как иссохший труп свисало с креста».